Артикул:
90181
Исполнение:Золочение фона, гравировка, доска без ковчега, левкас, темпера.
Описание:Преподобный Амвросий Оптинский.

Преподобный Амвросий Оптинский был третьим по счету Оптинским старцем, учеником преподобных Льва и Макария, и самым известным и прославленным из всех Оптинских старцев. Именно он стал прототипом старца Зосимы из романа "Братья Карамазовы» и духовным наставником всей православной России. Каким был его жизненный путь?

Из биографических событий, которые известны, можно отметить какие-то важные вехи его многотрудной жизни. Родился мальчик в селе Большая Липовица Тамбовской губернии в благочестивой семье Гренковых, тесно связанной с Церковью: дед – священник, отец, Михаил Фёдорович, – пономарь. Перед рождением ребёнка к деду – священнику съехалось так много гостей, что родильницу, Марфу Николаевну, перевели в баню, где она и родила сына, названного в святом крещении в честь благоверного великого князя Александра Невского. Позднее, Александр Гренков, став уже старцем, шутил: «Как на людях я родился, так всё на людях и живу».

Александр был шестым из восьмерых детей в семье. Рос он живым, смышленым, бойким, в строгой семье ему иногда даже доставалось за детские шалости. В 12 лет мальчик поступил в Тамбовское духовное училище, которое блестяще закончил первым из 148 человек. С 1830 по 1836 годы юноша учился в Тамбовской семинарии. Обладая живым и веселым характером, добротою и остроумием, Александр был очень любим своими товарищами. Перед ним, полным сил, талантливым, энергичным, лежал блестящий жизненный путь, полный земных радостей и материального благополучия.

В 1835 году, незадолго до окончания семинарии, юноша опасно заболел. Эта болезнь была одной из первых многочисленных болезней, которые мучили старца всю жизнь. Святитель Игнатий Брянчанинов писал: «Я провел всю жизнь в болезнях и скорбях, как тебе известно: но ныне не будь скорбей — нечем спастись. Подвигов нет, истинного монашества — нет, руководителей — нет; одни скорби заменяют собою всё. Подвиг сопряжен с тщеславием; тщеславие трудно заметить в себе, тем более очиститься от него; скорбь же чужда тщеславия и потому доставляет человеку богоугодный, невольный подвиг, который посылается Промыслителем нашим сообразно произволению...» Эта первая опасная болезнь привела к тому, что молодой семинарист дал обет в случае выздоровления стать монахом.

Но он не мог решиться исполнить этот обет четыре года, по его словам, «не решался сразу покончить с миром». Некоторое время был домашним учителем в одной помещичьей семье, а затем преподавателем Липецкого духовного училища. Решающей стала поездка в Троице-Сергиеву Лавру, молитвы у мощей преподобного Сергия Радонежского. Известный затворник Иларион, которого встретил молодой человек в этом путешествии, отечески наставил его: «Иди в Оптину, ты там нужен».

В Оптиной Александр стал учеником великих старцев Льва и Макария. В 1840 году он был одет в монашеское платье, в 1842 году принял монашеский постриг с именем Амвросия. 1843 год – иеродьякон, 1845 год – иеромонах. За этими краткими строками – пять лет трудов, аскетической жизни, тяжёлой физической работы.

Прозорливо угадав в юноше дары будущего старца, преподобные Лев и Макарий заботились о его духовном возрастании. Некоторое время он был келейником старца Льва, его чтецом, регулярно приходил по службе к старцу Макарию и мог задать ему вопросы о духовной жизни. Преподобный Лев особенно любил молодого послушника, ласково называя его Сашей. Но из воспитательных побуждений испытывал при людях его смирение. Делал вид, что гремит против него гневом. Но другим про него говорил: «Великий будет человек». После смерти старца Льва юноша стал келейником старца Макария.

Еще при жизни старца Макария, с его благословения, некоторые из братии приходили к отцу Амвросию для открытия помыслов. Кроме монахов, отец Макарий сближал отца Амвросия и со своими мирскими духовными чадами. Так старец постепенно готовил себе достойного преемника. Когда же старец Макарий преставился в 1860 году, то постепенно обстоятельства так складывались, что отец Амвросий был поставлен на его место.

Старец принимал у себя в келье толпы людей, никому не отказывал, народ стекался к нему со всех концов страны. Вставал он в четыре — пять утра, звал к себе келейников, и читалось утреннее правило. Затем старец молился один. С девяти часов начинался прием: сперва монашествующих, затем мирян. Часа в два ему приносили скудную еду, после которой он час-полтора оставался один. Затем читалась вечерня, и до ночи возобновлялся прием. Часов в 11 совершалось длинное вечернее правило, и не раньше полуночи старец оставался, наконец, один. Так в течение более тридцати лет, изо дня в день, старец Амвросий совершал свой подвиг. До отца Амвросия никто из старцев не открывал двери своей кельи женщине. Он же не только принимал множество женщин и был их духовным отцом, но и основал недалеко от Оптиной пустыни женский монастырь – Казанскую Шамординскую пустынь, в которую, в отличие от других женских монастырей того времени, принимали больше неимущих и больных женщин. К 90-м годам 19 века число инокинь в ней достигло 500 человек.

Старец обладал дарами умной молитвы, прозорливости, чудотворения, известно множество случаев исцеления. Многочисленные свидетельства рассказывают о его благодатных дарах. Одна женщина из Воронежа в семи верстах от монастыря заблудилась. В это время к ней подошел какой-то старичок в подряснике и скуфейке, он указал ей клюкой направление пути. Она пошла в указанную сторону, тотчас увидела монастырь и пришла к домику старца. Все, слушавшие её рассказ, подумали, что старичок этот был монастырский лесник или кто-либо из келейников; как вдруг на крылечко вышел келейник и громко спросил: «Где тут Авдотья из Воронежа?» — «Голубушки мои! Да ведь Авдотья из Воронежа я сама и есть!» — воскликнула рассказчица. Минут через пятнадцать она вышла из домика вся в слезах и, рыдая, отвечала на вопросы, что старичок, указавший ей дорогу в лесу, был не кто иной, как сам отец Амвросий.

Вот один из случаев прозорливости старца, рассказанный мастеровым: « Надо было мне ехать в Оптину за деньгами. Иконостас мы там делали, и приходилось мне за эту работу от настоятеля получить довольно крупную сумму денег. Перед отъездом зашел к старцу Амвросию взять благословение на обратный путь. Домой ехать я торопился: ждал на следующий день получить большой заказ — тысяч на десять, и заказчики должны были быть непременно на другой день у меня в К. Народу в этот день у старца, по обыкновению, была гибель. Прознал он про меня, что я дожидаюсь, да и велел мне сказать через своего келейника, чтобы я вечером зашел к нему чай пить.

Приходит вечер, пошел я к старцу. Продержал меня батюшка, ангел наш, довольно-таки долго, уже почти смеркалось, да и говорит мне: «Ну, ступай с Богом. Здесь ночуй, а завтра благословляю тебя идти к обедне, а от обедни чай пить заходи ко мне». Как же это так? — думаю я. Да не посмел перечить. Задержал меня старец на три дня. Уж не до молитвы мне было у всенощной — так и толкает в голову: «Вот тебе твой старец! Вот тебе и прозорливец...! Свистит теперь твой заработок». На четвёртый день прихожу к старцу, а он мне: «Ну, теперь пора тебе и ко двору! Ступай с Богом! Бог благословит! Да по времени не забудь Бога поблагодарить!»

И отпала тут у меня всякая скорбь. Выехал я себе из Оптиной пустыни, а на сердце-то так легко и радостно... К чему только сказал мне батюшка: «Потом не забудь Бога поблагодарить!?» Приехал я домой, и что вы думаете? Я в ворота, а заказчики мои за мной; опоздали, значит, против уговору на трое суток приехать. Ну, думаю, ах ты мой старчик благодатный!

Прошло с того времени немало. Заболевает мой старший мастер к смерти. Прихожу к больному, а он глянул на меня да как заплачет: «Прости мой грех, хозяин! Я ведь тебя убить хотел. Помнишь, ты из Оптиной запоздал на трое суток приехать. Ведь нас трое, по моему уговору, три ночи подряд тебя на дороге под мостом караулили: на деньги, что ты за иконостас из Оптиной вез, позавидовали. Не быть бы тебе в ту ночь живым, да Господь за чьи-то молитвы отвел тебя от смерти без покаяния... Прости меня, окаянного!» «Бог тебя простит, как я прощаю». Тут мой больной захрипел и кончаться начал. Царствие небесное его душе. Велик был грех, да велико покаяние!»

Рассудительность и прозорливость совмещались в старце Амвросии с удивительной, чисто материнской нежностью сердца, благодаря которой он умел облегчить самое тяжелое горе и утешить самую скорбную душу. Любовь и мудрость — именно эти качества притягивали к старцу людей. Слово старца было со властью, основанной на близости к Богу, давшей ему всезнание. Это было пророческое служение.

Час своей кончины суждено было старцу Амвросию встретить в Шамордино. 2 июня 1890 г. он по обыкновению выехал туда на лето. В конце лета старец три раза пытался вернуться в Оптину, но не смог по причине нездоровья. Через год болезнь усилилась. Его соборовали и неоднократно причащали. 10 октября 1891 года старец, три раза вздохнув и с трудом перекрестившись, скончался. Гроб с телом старца под моросившим осенним дождем был перенесен в Оптину пустынь, и ни одна из свеч, окружавших гроб, не погасла. На погребение съехалось около 8 тысяч человек. 15 октября тело старца было предано земле с юго-восточной стороны Введенского собора, рядом с его учителем старцем Макарием. Именно в этот день, 15 октября, в 1890 году, старец Амвросий установил праздник в честь чудотворной иконы Божией Матери «Спорительница хлебов», перед которой он сам много раз возносил свои горячие молитвы.

Полный текст


    Назад в раздел